Это сродни мазохизму, наверное; я не могу без тебя, и с тобой – знаю, что скоро все кончится, ты надолго пропадешь, я всякий раз боюсь, что  теперь навсегда; я с таким трудом себя потом собираю, по кусочкам, клочкам, молекулам;  всякий раз решаю – все, хватит, не могу больше, никогда больше, живи своей жизнью и не рви мою душу… Но, видно, так вот странно устроена моя душа, что когда ее не рвешь ты, она сама так и норовит порваться – я не могу без тебя.

Это еще более похоже на ломку, когда сначала счастье невообразимых масштабов, несуществующие цвета, космос, наркотическое опьянение, а затем – логичная расплата, все умерли, цветов не существует, а звуки придуманы ради пытки.  И после – нормальная серая жизнь, завязка, лед и вата. И тщательно запрятанная  от себя надежда на следующую дозу.

И ты муза, угу. Все мои тексты, вынесенные и спрятанные, продаваемые и никому не нужные – это все ты. Все мое время – твое, вся моя жизнь – с тобой, все мои сны – о тебе. Как хорошо я тебя придумала, да? Как … реально.